Александр Михайловский об образе Леса у Эрнста Юнгера, фигуре Ушедшего в Лес и встрече человека с самим собой.

Лес у Эрнста Юнгера (der Wald). Прежде всего следует сказать, что мы имеем дело с обра­зом, а не поня­тием. Как автор Юнгер принад­ле­жит к широ­кому интел­лек­ту­аль­ному тече­нию консер­ва­тив­ной рево­лю­ции и, подобно многим её пред­ста­ви­те­лям, в проти­во­по­лож­но­сти между чувственно-конкрет­ным, пласти­че­ским, с одной стороны, и абстрактно-рацио­наль­ным, концеп­ту­аль­ным, с другой, он неиз­менно зани­мает сторону первого. Современ­ники отме­чали, что Юнгер, талант­ли­вый публи­цист, писа­тель, — чело­век зрения. Юнгер видит, не мыслит.

В этом смысле образ Леса заклю­чает в себе то преиму­ще­ство, что откры­вает перед нами симво­ли­че­скую реаль­ность, кото­рую можно пости­гать не только с помо­щью ratio, но и с помо­щью вооб­ра­же­ния, с помо­щью снов, в рели­ги­оз­ных гимнах, в мисти­че­ских прозре­ниях, — одним словом, — поэти­че­ски. Поэтический язык, язык мифа, более арха­ич­ный, более изна­чаль­ный, чем язык Логоса. Язык Юнгера в этом смысле не дискур­си­вен. Он пред­ла­гает каждому чита­телю поупраж­няться вместе с ним в стерео­ско­пи­че­ском зрении, увидеть в поверх­но­сти глубину. Приём, кото­рый сам Юнгер назы­вал маги­че­ским реализ­мом. Известно, что мифо-поэти­че­ские бинар­ные проти­во­по­лож­но­сти более изна­чальны, чем бинар­ные оппо­зи­ции рацио­наль­ного мышле­ния, такие как добро и зло, нечёт­ное / чётное, форма / мате­рия. Собственно Лес — это и есть та докон­цеп­ту­аль­ная стихия, из кото­рой вырас­тает поня­тие мате­рии у Аристотеля, hyle.

В эссе «Уход в лес», где впер­вые вводится это поня­тие или образ (или мифо-поэти­че­ский образ) Юнгер имеет дело с фено­ме­ном госу­дар­ства позд­него модерна, кото­рое претен­дует на тоталь­ный контроль и мани­пу­ля­цию своими граж­да­нами. Здесь одна из ключе­вых оппо­зи­ций — это оппо­зи­ция Корабля и Леса. Что такое корабль (das Schiff)? Метафора Корабля всегда исполь­зо­ва­лась для обозна­че­ния госу­дар­ства, по край­ней мере в евро­пей­ской куль­туре. Кормчий, руле­вой — это не только руко­во­ди­тель судна, но и руко­во­ди­тель госу­дар­ства. Немецкий фило­соф Ханс Блюменберг, совре­мен­ник Юнгера, кото­рый неплохо знал и довольно высоко ценил его твор­че­ство, иссле­до­вал исто­рию этой мета­форы в книге о кораб­ле­кру­ше­нии. Он истол­ко­вал её как экзи­стен­ци­аль­ную мета­фору, как мета­фору жизни чело­века в соци­уме. Корабль у Юнгера симво­ли­зи­рует скорее тита­ни­че­скую циви­ли­за­цию, циви­ли­за­цию тита­нов из кото­рой ушли боги. Лес как проти­во­по­лож­ность Корабля — это не-госу­дар­ство, это полно­стью аполи­ти­че­ский топос.

Если попро­бо­вать найти в эссе «Уход в лес» какие-то опре­де­ле­ния того, что есть Лес, то самым распро­стра­нён­ным опре­де­ле­нием станет — «место свободы». Я проци­ти­рую: «Место свободы вовсе не там, где просто суще­ствует оппо­зи­ция, и также не там, куда можно добраться бегством. Мы назы­ваем это место Лесом. Здесь обре­та­ются иные сред­ства, помимо того „нет“, что ставят в специ­ально преду­смот­рен­ный для этого кружо­чек». В самом начале эссе Юнгер много гово­рит о том, какие способы есть у одиночки, единич­ного чело­века, сказать «нет» госу­дар­ству, кото­рое претен­дует на его голос и в конеч­ном счёте конечно же на его жизнь. Воображе­ние, — гово­рит он в другом месте, — и, вместе с ним песно­пе­ния, отно­сятся к Лесному Пути. Корабль озна­чает времен­ное. Лес — вневре­мен­ное, надвре­мен­ное бытие.

«Что же каса­ется его место­по­ло­же­ния, то лес — повсюду. Лес — и в пусты­нях, и в горо­дах, где лесной путник живет в укры­тии или под маской той или иной профес­сио­наль­ной деятель­но­сти. Лес — и на родине, и на любой другой земле, где можно вести сопро­тив­ле­ние. Лес, прежде всего, — в тылу самого врага». Это очень мощный отры­вок, кото­рый пока­зы­вает, что Лес как образ можно найти в самых разных местах и в самых разных видах деятель­но­сти. Лес — это собственно лес, где растут дере­вья. Лес может быть в трущо­бах города. Лес может быть в нарко­ти­ках и опья­не­нии. Лес может скры­ваться и символе Креста Животворя­щего древа Господня. Но в любом случае Лес связан с Уходом в Лес и обра­зом лесного путника. В этом смысле мы имеем дело с очень дина­мич­ным обра­зом.

Кто такой Ушедший в Лес (der Waldgänger)? Лесной стран­ник у Юнгера — это единич­ный чело­век, кото­рый заяв­ляет своё право на сецес­сию, на выход из сложив­шихся соци­аль­ных и госу­дар­ствен­ных отно­ше­ний. Оптика Юнгера очень инте­ресна своими пере­клю­че­ни­ями от анализа ниги­ли­сти­че­ских прояв­ле­ний модерна к различ­ным лите­ра­турно-имаги­на­тив­ным сцена­риям ухода, укло­не­ния от навя­зы­ва­е­мых норм и требо­ва­ний конфор­мизма. В этом смысле я трак­тую Уход в Лес как выход из метри­че­ского, распи­сан­ного, распла­ни­ро­ван­ного простран­ства. Выход куда? В место изоби­лия, назо­вём его так. Ещё одна цитата: «Преодоле­ние страха смерти есть также преодо­ле­ние любого другого ужаса; они все имеют значе­ние только в связи с этим основ­ным вопро­сом. Поэтому Уход в Лес есть в первую очередь уход в смерть. Он ведет прямо в направ­ле­нии смерти — и даже, если потре­бу­ется, через нее. Лес раскро­ется как сокро­вищ­ница жизни в своей сверхъ­есте­ствен­ной полноте, если удастся пере­сечь эту линию. Здесь поко­ится изоби­лие мира». Мы видим, как в этом пассаже связы­ва­ется изоби­лие, полнота и образ смерти. Причём смерть трак­ту­ется в пози­тив­ном ключе как вели­кий пере­ход от времен­ного бытия во вневре­мен­ное бытие, как пере­сту­па­ние через стену времени.

Образ времени тоже чрез­вы­чайно важен для раскры­тия образа Леса. В Лесу время течёт иначе. И для этого можно было бы исполь­зо­вать знаме­ни­тую легенду о монахе из Гейстербаха, к кото­рой обра­ща­ется Юнгер. Один монах из мона­стыря в Гейстербахе заду­мался о сущно­сти времени и простран­ства. И тогда Господь увёл его в лес. Погружён­ный в свои думы он присел на пень и уснул, убаю­кан­ный пением волшеб­ной птицы. Проснувшись от сна, кото­рый пока­зался ему лёгкой дремо­той, монах вернулся в свой мона­стырь, но к своему удив­ле­нию обна­ру­жил, что там его никто не узнаёт. И лишь один книж­ник вспом­нил, что в мона­стыр­ской библио­теке где-то читал выдержку из хроники, в кото­рой гово­рится об уходе одного монаха в лес. И этот монах не вернулся обратно. Монах из Гейстербаха пони­мает, что речь идёт о нем. И тогда он умирает. Лес, сон, опья­не­ние в этом смысле оказы­ва­ются лишь ступе­нями лест­ницы, кото­рая ведёт к смерти. Точнее говоря к вели­кому пере­ходу через стену времени из времен­ного к безвре­мен­ному, к источ­ни­кам бытия, источ­ни­кам изоби­лия. В Лесу чело­век встре­ча­ется с самим собой.


В данный момент наша афиша пустует!
Если вы хотите, чтобы анонс вашего мероприятия появился у нас на сайте, то напишите нам!